Одно из самых ярких и широко распространённых событий в отношении Церкви и правых партий. Епископ Гермоген, хоть не состоял в Союзе Михаила Архангела, но впоследствии, во время своей опалы, был поддержан именно этим союзом, во главе с В. М. Пуришкевичем.
Дело состояло в том, что 15 декабря 1011 года, епископ Гермоген подал в Ялту, летнюю резиденцию царя телеграмму, в которой написано, что «к величайшему прискорбию», в настоящее время в Святейшем Синоде поспешно усиливаются проводить некоторые учреждения и определения прямо протоканонического характера, — так, учреждают в городе Москве чисто-еретическую корпорацию диаконисе», тут мы видим конфликт владыки с московским митрополитом Владимиром (Богоявленским) и великой княгиней Елизаветой Фёдоровной, которые продвигали введение чина диаконисс. В следующей части письма епископ Гермоген жалуется на еретический и незаконный чин погребения инославных, который был принят на Священном Синоде. Своё послание он заканчивает призывом защитить Церковь Православную от беззакония.[1] Одновременно с этим он вступил в конфликт с Григорием Распутиным, которого изначально поддерживал, и нельзя сказать точно, за что он пострадал в точности, за .борьбу за благочиние или за ссору с Распутиным.[2]
В начале 1912 года Синод начал давление на еп. Гермогена, который с 3 января был отстранён императором от присутствия в Синоде и отправлен в епархию, куда ехать отказался и начал свою кампанию против центральной власти, через интервью в газетах критиковал Синод, и критиковал двольно резко, называя «Обер-прокурора называет палачом, членов Синода — Исавами, продавшими свое первородство за чечевичную похлебку»[3], за что был сослан, по Высочайшему повелению в Жировецкий монастырь[4].
Союз Михаила Архангела принял активную позицию по делу еп. Саратовского Гермогена. На заседаниях Главной Палаты 21 и 25 янв. обсуждался этот вопрос. Г. А. Шечков предлагал созвать специальный церковный собор для решения этого дела. П. Ф. Булацель, обратив внимание, что травля Преосвященного поднята еврейскими газетами, предлагал Союзу высказаться по этому вопросу.
B. М. Пуришкевич убеждает всех быль осторожными в оценках, потому что это дело сложное и поднимается берётся на заметку кадетами и октябристами в целях дискредитации Верховной Власти. Как результат, Главная палата создаёт комиссию по этому вопросу и специальное воззвание. В комиссии участвовали: Г. А. Шечков, В. М. Пуришкевич, П. Ф. Булацель, Г.В.Бутми, И. А. Баженов и В. М. Ломакин. На следующим собрании, которое проходила 28 января, В. М. Пуришкевич сообщил, обращение уже выработано комиссией и его печатные копии сейчас распостраняются по отделам союза. В обращении отмечалось, что «дело Преосвященного епископа Гермогена угнетает и печалит всех истинно русских и православных людей», что «слишком глубоко, до самого дна затронута глубина народная этим делом». Авторы обращения подчеркивали, что «молчать теперь, в надежде, что все пройдёт, уляжется и забудется, нельзя, а прежде всего нельзя, русским правым, монархическим организациям, верным подданным Царя, сынами Русской Православной Церкви, искренним друзьям мира, тишины и порядка», «не молчать надо, а взывать и действовать». Правые призывали не молчать, а обращаться к государю, чтобы он узнал правду о ситуации. Законное и справедливое решение спора они видели в соборном суде епископов, на котором епископ Гермоген и его обвинители перед всем народом разберутся в своих противоречиях и решат кто виновен, а кто нет.
В своем выступлении 5 мая 1912 г. В. М. Пуришкевич говорил[5]:
«Я глубочайшим образом скорблю о том, что произошло в Церкви, и нахожу, что дело епископа Гермогена скрывать нечего. Господа, то, что вас всем известно, дело епископа Гермогена есть тот комар, который сейчас висит над всей великой Российской Империей, который мучает в одинаковой степени души и сильных и слабых верующих русских людей. Я не хочу оправдывать или обвинять епископа Гермогена, ибо я полагаю, что правдивый суд истории, русской церковной истории найдет со временем виновника, когда улягутся те страсти, которые парализуют возможность хладнокровного, вдумчивого отношения к этому вопросу».
В своём последующем выступлении В. М. Пуришкевич, обговорив, что это его личное мнение, а не мнение партии, выступил с речью, на которой осудил высших государственных сановников, начиная с С. Ю. Витте, П. А. Столыпина и заканчивая В. К. Саблером, который своим тоталитаризмом сводит на нет весь смысл Священного Синода. Рассуждая о роли левых в разрушении Церкви, он (Пушкиревич), высказывается, что не один революционер не помог так этому делу, как В. К. Саблер[6]. Показательно, что В. К. Саблер отказался как-либо комментировать ситуацию и слова В. Пуришкевича.
Конечно, рассматривая церковную политику и сравнивая В. К. Саблера с К. П. Победоносцевым, В. М. Пушкиревич не может не выделить консерватизм последнего и разрушительную натуру первого. Вообще мы с вами вс. Эту ситуацию можем рассматривать, не как конфликт среди Церковных иерархов, но как конфликт государства и церкви, где РНСМА, не официально, но встаёт на сторону церкви, пытаясь урегулировать возникшею проблему и объективно выяснить причины.
[1] Прибавления к Церковным ведомостям. 1912. Ч. I. № 8. С. 314
[2] Рожков В. Церковные вопросы в Государственной Думе, М.: Изд. Крутицкого подворья, 2004 — 288 с
[3] Рожков В. Церковные вопросы в Государственной Думе, М.: Изд. Крутицкого подворья, 2004 — 291 с
[4] Новое Время. 1912. № 12878
[5] III Государственная Дума. Стенографические отчеты. Сессия 5. Ч. III. С. 65—77.
[6] Рожков В. Церковные вопросы в Государственной Думе, М.: Изд. Крутицкого подворья, 2004 — 295 с
